кафканула

В эту ночь было как то особенно беспокойно. 

Ночь атаковала эту часть земного шара и все предательски вымерли на несколько часов бессознательного сна. 

В эту ночь был какой-то особенно красивый снегопад. Открыв белые пыльные жалюзи, комнату посетил оранжево-грязный крик уличного фонаря. Он привычно освещал временные колебания, а иногда останавливал тиканье моих наручных часов, все время оставляющих на нежной коже следы от пережатых вен. Фонарь, вопреки всем правилам естества, нарушал таинства обрядов белоснежного снега: открывал наблюдавшему все песчинки, позволяя подвергнуть их бессмысленному бытовому подсчету. Они же, глотая смертельно-теплый земной кислород во имя быстротечного существования, поблескивали на свету дающего надежду. А после, беспорядочно падали на заплеванный асфальт - таяли, сохраняя в глазах жестокого шпиона образ полураскрытого рта, так и не осуществившего истошный крик.

Докурив последнюю шипящую во тьме сигарету, сыщик запер миражи посредством хлопка пластмассы о испепеленный подоконник. 

танцующая в темноте

Рецензия на фильм «Танцующая в темноте»

Музыка, как рука Бога, всегда во время спасающая от смерти. Звуки, как ступени вверх, к светлому, а тишина, как толчок в грудь, и тут ты уже кубарем катишься с лестницы во тьму, ощущая телом каждый выступ.

У главной героини, кажется, было все: любимый сын, ради которого она изматывала себя работой; мужчина, любящий ее; подруга, готовая пожертвовать многим; домик, похожий на сарай, который она снимала у вполне дружелюбной пары. Было все, но не было главного – способности видеть. Вечно черная дымка перед глазами. Яркой вспышкой в ее жизни являлись мюзиклы, которые она видела и ощущала кожей, а наслаждалась ушами, и все это лишь потому, «что в них никогда ничего плохого не происходит». Она настолько любила музыку, что даже сидя в тюремной камере, она, нервно теребя тонкой рукой оголенную шею, жаловалась на невыносимую тишину. Она спасалась от нее посредством зубной щетки и пластмассовой расчески, которыми отбивала ритм о грязную раковину. В эти моменты все оживало не только внутри ее сознания, но и на экране. Цвета становились ярче, актеры превращались в напомаженных танцоров – жанр фильма переплывал в излюбленный, глянцевый мюзикл.

Главную героиню по имени Сельма играла непревзойденная Бьорк. Ее необычный голос и особая подача, придавали фильму еще большую интимность и загадочность. А рука режиссера Ларса Фон Триера создавала впечатление реальности, которая оставляет неизгладимый след, кляксу в сознании зрителя.

Одним из самых сильнейших эпизодов фильма является казнь девушки. Одно из самых стандартно-вызванных чувств является жалость. Лежа на серой кровати, нервно постукивая пальчиками о край подушки, в час, когда надо было идти к «эшафоту», она не могла набраться смелости и встать. 107 шагов, которые она по слухам должна была пройти, были для нее неосуществимы. Неосуществимы без музыки. Но здесь ей на помощь пришла чересчур добрая для смотрительницы женщина, которая держа ее изо всех сил, чтобы та не потеряла сознание, отстукивала жесткой подошвой стандартный ритм. И вновь картинка приобретала пестрые оттенки, а счет шагов переплывал в плавно выстроенные слова замысловатой песни. Только в эти моменты ее лицо освещала улыбка. Умерла она тоже с улыбкой на лице и все потому, что пела даже тогда, когда на ее хрупкую шею был наброшен колючий канат.

Жестокая несправедливость, предательство друга, настоящая любовь, а главное любовь к жизни несмотря ни на что – все это вы прочувствуете в себе с гиперболизированной силой, просмотрев данную картину. А главное - существование иного пути в сером тумане, когда ты не знаешь, что предпринять, но чувствуешь, что все должно закончиться благополучно.