мгновение (часть вторая)

глаза.

с резкостью роботов наши глаза врезались, словно два кровожадных хищника, вцепившихся в бешеном прыжке в пульсирующие шеи. мы не отпускали друг друга целую вечность. мы впервые оказались так близко...

два светло зеленых огромных глаза пристально изучали мои. сделав неуверенный полушаг вперед, я почувствовала на своем лице твое теплое, размеренное дыхание. я же дышала слишком быстро. и ты заметил это, бросив сначала свой взгляд на мои губы, потом на голую шею, с которой предательски сполз змеиный шарф. ты проводил его до места падения на холодный асфальт, немного опустив голову, так, что мне стали видны лишь веки, находившиеся в смежном состоянии с редкими черными ресницами. неожиданно, не поднимая головы, твои губы стали медленно искажаться в дьявольски обольстительную улыбку, а веки услужливо подчинялись воли не менее дьявольских глаз, в которых не осталось ни капли безразличности, с которой ты секунду назад наблюдал за мной. тебя словно подменило мгновение. и вдруг эту жестокость ты последним рывком устремил прямо в мои глаза. ты бросил ее так небрежно и быстро, не моргнув, что мои нервы не выдержав, дали волю ничтожным слезам, внезапно бросившимся за предательским шарфом...

следующее мгновение я почти не помню...

помню лишь, что быстрым движением дрожащей руки протянула тебе белые мятые листы по которым передалась дрожь и резко врезалась в твою грудь. помню, как в последний раз кинула на тебя влюбленный взволнованный взор. но ты уже не смотрел. ты держал белой рукой прижатые к груди бумаги, а глаза нежно вторили движениям твоих длинных пальцев, пытавшимся развернуть "данное".

бежать...

графомания (часть первая)

как мне страшно. как мне тошно. но меня у меня не отнимет никто. 

(В.В.Набоков)

я наконец решилась отдать эти записи...
идя к намеченному столкновению, я прокручивала в голове какой рукой протянуть Вам эти белые листы, куда посмотреть в эту секунду: быть может на ваши ботинки, а может вкрутить глаза в серый асфальт или ненароком скользнуть по вашим длинным худым пальцам, а может все же рискнуть и в глаза... а после, в какую сторону мне сделать рывок? быть может вы не возьмете? или зададите неловкий вопрос? а вдруг вы встретите меня злым взглядом? ...поэтому нет, лучше на ботинки.

 до места неожиданной встречи оставалось дойти всего метров двести. я отсчитывала шаги и внимательно прислушивалась к хрусту гравия под ногами. люди вокруг были похожи на толстых снеговиков туго укутанных теплой одеждой, а я, расстегнув тонкую куртку, взятую второпях дома, с шарфом, который еле держался на голой шее, шла вовсе не чувствуя ни холодного ветра, ни ледяного дождя. из теплых вещей в тот день на мне были лишь шерстяные варежки, но вскоре и они слетели с запотевших ладоней.

еще сто метров. мой мозг к тому времени совершенно атрофировался: разум сносило несметным количеством вопросов, к счастью, не нуждавшихся в реальных ответах. неловким движением я приложила заледеневшую руку к сердцу. оно же встретило меня пулевой очередью - казалось этот жизненно важный орган сейчас взорвется от перенапряжения, а я упаду прямо сюда, на грязный мокрый асфальт, исцарапав лицо и руки, которые будут рефлексивно пытаться меня спасти.

разглядывая сменявшиеся отражения в лужах, боковым зрением я увидела расплывшийся образ последнего поворота. потуже затянув шарф и достав из сумки белые клочки бумаги, я уверенным шагом двинулась к последнему начертанному препятствию.

...и это действительно было столкновение. столкновение двух тел, марионеток, которыми некто сверху умело играл. он со всей силы ударил нас друг о друга. именно нас. и именно в эту секунду. и мне страшно даже подумать, что было бы, если бы я подарила эту песчинку времени другому внешнему волнению...

одна из ночей

в моей жизни нет плодотворных дней. в ней есть вязкие мучительные ночи.

мои руки пахнут попкорном, а высоко задернутые ноги вторят приглушенным тактам любимой музыкальной композиции. то и дело теребя крошечное колесико, отвечающее за громкость звука, я заставляла на избитых барабанных очередях вздрагивать персиковые стены этой картонной коробки. горячее горло выводило хриплые узоры в прокисшем воздухе, а глаза в наркотическом бреду пытались наслаждаться голосовыми вибрациями.